Антиутопии: книги, изменившие мир. Часть восьмая

wir-sind-das-folk
Памятник разрушению Берлинской стены. Надпись гласит МЫ, народ

Наконец, величайшая в мире антиутопия. Что приятно, написанная русским. Именно этой книгой вдохновлялись и Хаксли, и Оруэлл. И именно Евгений Иванович Замятин с его бессмертным «Мы» по праву считается родоначальником жанра антиутопия.

1. Евгений Замятин «Мы»

Год написания: 1920

Жанр: антиутопия, в слове «мы» – сто тысяч «я»!

Фабула: 31 век. В Едином Государстве Нумера живут в совершенной математической гармонии под мудрым игом Благодетеля. Но не все Нумера еще прониклись безупречной музыкой высших сфер. В Государстве зреет восстание, поднятое Нумерами, состоящими в тайной организации МЕФИ. Они хотят разрушить Зеленую Стену, отделяющую Единое Государство от остального мира, населенного дикарями – потомками немногих выживших во время страшной Двухсотлетней войны. В восстание втягивается инженер Д-503, один из разработчиков космического корабля «Интеграл».

Автор

По профессии Замятин – инженер-кораблестроитель и участвовал в строительстве ледокола «Святой Александр Невский», после революционного переименованного в «Ленина». Видимо, из его опыта в данной области и возник «Интеграл». Также Замятин довольно долго работал в Англии, где, собственно, и проникся почтительным трепетом перед механизированной англосаксонской цивилизацией, так непохожей на душевную русскую. Вспомним строки из народной песни «Дубинушка» 1856 г.:

Англичанин-мудрец, чтоб работе помочь,

Изобрел за машиной машину.

А наш русский мужик, коль работать невмочь,

Так затянет родную дубину.

В 1906 г. Замятин был арестован царским правительством за революционную деятельность. В 1922 г. был арестован уже советским правительством за «антисоветские произведения», в том числе и «Мы». В 1931 г. его исключили из Союза писателей, и он уехал за границу, во Францию (а по совести говоря, был изгнан за антисоветчину).

Цензорам было вполне достаточно того, что в Благодетеле с его «сократовской лысиной» безошибочно узнавался Ленин. Казнь непокорных Нумеров через гильотины напоминала о Великой Французской революции, которая в свою очередь, во многом предвосхитила Октябрьскую революцию. А «война города против деревни» и сопутствующее ей подавление крестьянских восстаний – причем и белыми, и красными? А несущаяся вскачь индустриализация и урбанизация «лапотной» России? А «секс по розовым билетикам» с разными партнерами, в котором можно узнать сумасбродную теорию «стакана воды»? Кстати, от последней советская власть очень быстро отказалась – вспомним, что в позднем СССР за развод с женой и беганье по любовницам можно было даже вылететь из КПСС.

В принципе, если бы Замятин взялся за книгу не в 1920, а в 1930 хотя бы, она была бы совершенно другой, но история не знает сослагательных наклонений. Так или иначе, в 1934 г. Замятин из Франции подал прошение о восстановлении в Союзе писателей. Удивительно, но его прошение было одобрено лично Сталиным. Правда, даже восстановление в СП и благоволение Сталина нисколько не помогло Замятину печататься в СССР. В Союзе «Мы» опубликовали только в 1989 г. при Горбачеве. В тот же год обезумевшими Нумерами гражданами, жаждущими свободы и демократии, была разрушена Зеленая Берлинская стена, что символично.

Единое государство

В книге не раз подчеркивается, что Единое Государство имеет христианские корни, да и сам Благодетель уверяет инженера Д-503, что они построили рай наподобие христианского. Но в христианстве основополагающими ценностями являются как раз свобода воли и отсутствие предопределенности, с чем у граждан Единого Государства, живущих по строжайшему расписанию, как раз большие проблемы.

Также Благодетель уверяет Д-503, что после Великой Операции по вырезанию «фантазии» Нумера превратятся в бесстрастных, не имеющих желаний и чувств, ангелов. Опять же –  в христианской традиции ангелы – существа, обладающие собственной волей и, следовательно, чувствами. Достаточно вспомнить возгордившегося Люцифера (сиречь Мефистофеля) или ангелов, шокированных насилием, которое едва не учинили над ними жители Содома и Гоморры.

Так значит, Единое государство в действительности не христианское, а антихристианское? Конечно. Ведь это атеистическое, социалистическое государство. Почему социалистическое? Да потому что все сыты, обеспечены работой и пищей (пусть и «нефтяной»), частная собственность, капиталисты и олигархи отсутствуют, царит равенство (в том числе, и сексуальное, как ни странно), коллективизм превалирует над буржуазным индивидуализмом. Всеобщая механизация также виделась отцам марксизма-ленинизма неотъемлемой частью светлого будущего как способ освободить людей от тяжелого труда для более интересных дел вроде чтения книжек.

Откуда же вообще в Едином Государстве взялась предопределенность? А она напрямую вытекает из марксистко-ленинского учения, ибо как говорил Маркс «Победа коммунизма неизбежна», что следует из поступательного и неотвратимого движения исторического процесса: первобытный строй – рабовладельческий – феодальный – капиталистический – социалистический – коммунистический.

А «ангелы с вырезанной фантазией», сиречь «душой», о которых толкует Благодетель? Это, очевидно, железобетонные, принципиальные коммунисты, лишенные «души» (ибо какая «душа» в атеистическом государстве). И живут эти новые, совсем нехристианские «ангелы» более не по библейским заповедям, а по кодексу строителя коммунизма (хотя и заповеди, и кодекс очень похожи, здесь Благодетель нисколько не лукавил). Социализм Замятину не слишком нравится, это очевидно из его иронических ремарок по ходу романа, но какова альтернатива?

МЕФИ

Название революционной группировки «Мефи» – сокращение от Мефистофеля. Эти Нумера восстают против Благодетеля в частности и Единого Государства в целом. Но какую альтернативу они предлагают? Слом Зеленой Стены и возвращение в бездны первобытной дикости? Что они собираются строить? Некий примитивный анархизм? Капитализм? То же Единое Государство, но по собственным лекалам? Инженеру Д-503 это любопытно, но решительно непонятно. Замятину тоже. Возможно, именно ввиду отсутствия какой-либо внятной программы герой так и не примыкает к МЕФИ.

Кроме того, на протяжении романа представители МЕФИ ведут себя, как типичные буржуины из повести «Мальчиш Кибальчиш», соблазняя инженера Д-503 запрещенным табаком и алкоголем, а также сексом со страстной и эмансипированной I-330 в противовес почти его супружеским отношениям с милой 0-90.

Интересно, что если в «1984» О’Брайен, притворяющийся подпольщиком, на деле оказывается сотрудником Минилюба, то в «Мы» соглядатай, приставленный к Д-503, оказывается тайным агентом МЕФИ. Похоже, подпольщики из МЕФИ глубоко проникли во все властные структуры Государства, что ускоряет концовку (а также, возможно, объясняет повальные аресты, массовые казни и слежку, царящие в ЕГ).

МЕФИ, быть может, отчасти пародируют троцкистов. Так, представительница МЕФИ Нумер I-330 популярно излагает Д-503 концепцию перманентной революции, придуманную Троцким в 1917 г.:

– Милый мой: ты – математик. Даже – больше: ты философ — от математики. Так вот: назови мне последнее число.

– То есть? Я… я не понимаю: какое – последнее?

– Ну – последнее, верхнее, самое большое.

– Но, I, – это же нелепо. Раз число чисел – бесконечно, какое же ты хочешь последнее?

– А какую же ты хочешь последнюю революцию? Последней – нет, революции – бесконечны.

Концовка

Поскольку Замятин творил на века и в итоге поднялся выше сиюминутного памфлета на Советскую Россию 20-х годов 20 века и даже на РФ начала 21 столетия, концовку «Мы», в которой Нумерам вырезали «фантазию», можно трактовать многообразно:

  • Кошмар! Революция провалилась. Диктатура бесповоротно победила.
  • Ура! Майдан провалился, Единое Государство спасено!
  • Сбылась вековая мечта трансгуманистов, люди с «вырезанной фантазией» превратились в совершенные и безупречные логарифмические машины.
  • Человечество окончательно разделилось на морлоков – дикарей за Стеной – и элоев – прооперированных Нумеров (ведь Замятин долго жил в Англии и не мог не читать «Машины времени» Уэллса).

Что же происходит на самом деле? На деле Д-503 с ужасными страданиями и сомнениями примыкает к Единому Государству, поскольку при всех его кошмарах и смешных, а равно и несмешных нелепостях ничего лучшего не придумано. И не просто примыкает – в концовке он наблюдает за казнями революционеров, сидя за одним столом с самим Благодетелем.

Однако в виде ребенка 0-90, бежавшей за Зеленую Стену к дикарям, Замятин оставляет и задел для еще одной, будущей революции. Ведь Вселенная бесконечна, а, значит, и революции бесконечны, и всегда есть еще лучшее, более совершенное будущее, к которому надо стремиться. Или все-таки… когда-нибудь случится она, последняя революция, и люди, наконец, поймут: счастье навязывать нельзя. Как нельзя навязывать и свободу.

Цитата:

Вечно влюбленные дважды два,

Вечно слитые в страстном четыре,

Самые жаркие любовники в мире —

Неотрывающиеся дважды два…

Для сравнения цитата из «1984»: «Свобода – это возможность сказать, что дважды два — четыре. Если дозволено это, все остальное отсюда следует».

Экранизации: немецкий фильм 1982 г. Wir («Мы»). На редкость неудачный. Из хорошего – молодой Дитер Лазер, прославившийся ролью Мантрида в гениальном сериале «Лекс» и скандальной ролью доктора Хейтера в «Человеческой многоножке». Также существует французский фантастический мини-фильм The Glass Fortress («Стеклянная крепость»), снятый в 2016 г. (на английском).

Зачем читать: лучший советский фантастический роман и один из бесспорных шедевров мировой литературы.